NederlandsEnglishFrançaisDeutschItalianoPortuguêsРусскийEspañol

Станиславов 110 лет назад: Похороны архитектора-огнеборца в окруженном волками городе


Уголовный Станиславов в первой декаде февраля 110 лет назад – глазами газеты Kurjer Stanisławowski и журнала Nowości Ilustrowane от портала Збруч.

Продолжение сериала. Предыдущая серия – “Как продавцы яблок спасли банк и другие приключения”.

В четверг, 14 февраля 1907 года в Станиславе (ныне – Ивано-Франковск) состоялся многолюдный похороны, на который прибыла даже делегация из Львова. Представители Краевого союза пожарников и львовской добровольной пожарной охраны приехали, чтобы отдать последнюю дань уважения покойному коллеге. На древнем кладбище (Мемориальный сквер) хоронили Владислава Мюльна, многолетнего главу сначала добровольной, а впоследствии и профессиональной пожарной охраны Станиславова. Также Мюльн течение 26 лет занимал должность городского строителя (теперь бы сказали, главного архитектора) и именно за его правления город был отстроен после разрушительного «мармулядової пожара».

«Смерть господина Владислава Мюльна есть такой потерей для пожарной охраны края, что наш боль равна Вашему», – цитирует Kurjer Stanisławowski телеграмму начальника Союза пожарных Альфреда Згурского, посланную в день похорон семье покойного.

Так называемая «мармулядова пожар» возник 28 сентября 1868 года на дворе усадьбы Г.Лотрінґера (тогдашняя улица Липовая, 224 – ныне улица Шевченко, 28), где хозяйка варила на открытом воздухе в казани сливовое повидло (иначе – мармуляду). Сильный ветер раздул уголек из огня, который крышами преимущественно деревянной застройки распространился на весь центр города, сильно уничтожил ратушу и армянский костел и нанес ущерб на миллион корон – 260 домов ушло с дымом.

За второго управления Владислава Мюльна (в 1862-1867 годах он уже занимал должность главного строителя Станиславова, а в 1870 году был повторно назначен на нее) город удалось не только восстановить, но и значительно развить – прежде всего благодаря безвозвратной государственной займе для преодоления последствий бедствия. Новые дома старались возводить быстро, просто и дешево. Яркими образцами тогдашней архитектуры можно назвать три здания, которые проектировал лично Владислав Мюльн.

Кстати, один из проектов он перехватил у другого архитектора, который за свою работу захотел аж 350 крон вознаграждения. Мюльн изготовил проект за 200 крон, сэкономив таким образом для городского бюджета сумму, которая равнялась тогдашней зарплате чиновника за полтора месяца.

За такими «дешевыми чертежами» встала на новообразованной площади Мицкевича здание мужской школы, которой позже присвоили имя того же польского классика. Поскольку при ее сооружении средства также экономили, здание получило довольно скромное внешнее убранство: только над главным входом устроили балкон на фигурных кронштейнах, огражден металлической орнаментированной решеткой.

Государственные средства на восстановление города предусматривали их использование прежде всего для сооружения зданий общественного назначения. Поэтому в Станиславове одно за одним появились помещения для еще двух школ – женского имени Королевы Ядвиги на улице Третьего Мая (теперь Грушевского) и реальной на улице Сапєжинській (теперь пешеходная часть улицы Независимости). Надо сказать, что в то время школьное образование имело разделение не только по половому признаку, но и по специфике обучения: в реальных школах уклон делали в сторону естественных и точных предметов и готовили своих выпускников к получению высшего образования в политехнических учебных заведениях, в гимназиях практиковали так называемую «классическую» образование с изучением «мертвых» языков, а продолжать обучение гимназисты могли в университетах.

Авторство проектов двух других образовательных учреждений также принадлежало архитектору-пожарнику. Все они подобны себя за отсутствие архитектурных украшений и абсолютную функциональность. Вплоть до ныне эти три помещения используют для образовательных нужд: в бывшей мужской школе имени Мицкевича работает институт последипломного образования, экс-школу имени Королевы Ядвиги теперь посещают учащиеся СОШ №7, а здание бывшей реальной школы (в межвоенное время естественно-математическая гимназия) служит помещением для стоматологического факультета местного медицинского университета.

Стоит отметить, что Владислав Мюльн довольно удачно совмещал свою работу с перестройки города с организацией пожарной охраны. Конечно, пожары в Станиславове случались и в дальнейшем (преимущественно в деревянных, крытых гонтом лачугах) через несовершенные конструкции дымоходов, невичищену сажу в них, сено на чердаках и тому подобное, но они уже не имели таких разрушительных последствий для города, как в 1868-ом. В 1870-х годах наибольший ущерб нанес пожар на Зосиній Свободы (теперь – вул. Коновальца), во время которого сгорело два дома, а, например, в 1883 году пожарные не зафиксировали ни одного (!) огневого случае.

Следующая большая пожар в Станиславове, которая уничтожила одну из крупнейших сооружений города – четырехэтажная паровая мельница Іммердауера на улице Третьего Мая, произошла уже после отставки Владислава Мюльна с поста главного городского огнеборца и строителя, – в марте 1903 года. А незадолго до его смерти (в возрасте 76 лет) хорошо натренированные пожарные спасли Станиславов от огненной катастрофы, которая разгоралась в домах недавно построенного торгового пассажа Гартенбергів (аналог современных гипермаркетов).

«Как признание заслуг в становлении и развитии здешней пожарной охраны ему было присвоено звание почетного члена Союза пожарной охраны», – говорилось в газетном некрологе.

Тем временем в Станиславове собирались защитники братьев наших меньших. Как свидетельствует объявление в газете, на 24 февраля было назначено общее собрание членов Окружного общества охраны животных, к которому принадлежали не только жители города, но и жители целого уезда. Присоединиться к этой организации приглашали всех неравнодушных из разных слоев населения – для этого достаточно было согласиться на сборы.

Неизвестно, какие именно вопросы должны рассматривать охранники животных на своих собраниях, но лесная звериная того года сильно страдала: холодная, снежная и голодная зима выгоняла диких зверей из близлежащих лесов и они появлялись даже в пригородах, подвергая себя опасности.

«Паны Андрей Пляцикевич, подмастерье мясника, и Копаницький, подмастерье пекаря, возвращаясь в ночь на 9 февраля с Загвізддя до Станиславова встретили на полях над Быстрицей большого волка. Пляцкевич, имея в руках грубый металлический прут, которым он пользовался как палкой, так сильно ударил волка по голове, что тот упал трупом. Была необыкновенно большая волчица», – сообщал Kurjer Stanisławowski.

Газетчики предположили, что волк прибился к городу в поисках пропитания с Пациківських или Креховицьких лесов. Шкуру убитого зверя впоследствии выставили на всеобщее обозрение в ресторане местного охотника господина Стигара.

Но дерзостью отличались не только звери, которые осмеливались приблизиться к большого города. Неизвестный вор в те дни бросил вызов власти и праву, обокрав в Станиславове… гарнизонный суд. Злоумышленник разбил столы в канцеляриях, но, как отметила газета, «сильно не разжился».

Все же, несмотря на почти фиаско вора, и кража была пощечиной станиславовской полиции, которая только принимала поздравления по поводу блестящего задержание международной банды «медвежатников».

Правда, в руки правосудия попали только трое участников преступной группы, а четвертом (ее верховоді и организатору попытки ограбления филиала Австро-Венгерского банка) удалось бежать из города. «Называется он Людвик Кароль Косса, он же Штрасберґер или Грос, и имеет около 30 лет. Когда воров всполошили в подвале, он подсел в фиакр №8, которым ехал до Лисца (село в настоящем Богородчанском районе – Z) один ксендз, из Лисца пешком отправился до Богородчан, и здесь его след потерялся», – констатировал Kurjer Stanisławowski.

Газета также сообщила подробности относительно личностей задержанных «медвежатников» и обстоятельств, при которых они оказались в Станиславове. Итак, 28-летний Мечислав Ґотвальд был бывшим землевладельцем (!) и постоянно жил во Львове, Эдмунд Васьневський, также известен под фамилиями Васіньський или Тутман, пекарь по профессии, происходил из Королевства Польского (тогдашняя территория Российской империи) и имел уже имел одну «ходку» в места лишения свободы. Самым старшим был 37-летний Ян Литвин, который происходил из Яворовского уезда, но имел постоянное помещение во Львове, где работал извозчиком.

Перед тем, как нырнуть в пивной, из которой намеревались перебраться к кантору Корнблюха и кассы филиала Австро-Венгерского банка, «медвежатники» разделились – Косса и Васьневський забежали «на пиво» к ресторации Финка, а Ґотвальд и Литвин – «на кофе» к кондитерской Ертла. Преступники ни в чем себе не отказывали, ведь до недавнего времени их дела шли неплохо – только с предыдущей кражи они вынесли золотых изделий на 12 тысяч крон.

«У задержанных изъяли золотые часы, цепочки и перстня, что, как доказано, происходят кражи из коломыйского часовщика Варуху Фоєрштейна 22 ноября прошлого года», – сообщал Kurjer Stanisławowski, отметив, что полиция проверяет бандитов на причастность к подобным кражам в Ярославле, Выгоде, Зборове, Львове, Черновцах и Радовцях.

А тем временем в полицию обратились с еще одним делом международного масштаба. Местный сапожник Феликс Денісикевич, наделав больших долгов, удрал в Америку. Кредиторы требовали задержать беглеца в Гамбурге или Бремене, откуда чаще всего отплывали пароходы с гастарбайтерами за океан.

Дальше будет…

 

Добавить комментарий